Впечатления о вахте памяти

100_7003

Впечатления о вахте памяти.

Питер 2016
Кечин Михаил Юрьевич,
воспитатель Казачьей кадетской школы,
командир поискового отряда «Альтаир»

Я в чудеса и сверхъестественные вещи особо никогда не верил… Не верил, но, как оказалось, — зря. Эта экспедиция многое в голове перемешала, и немало разложила по полочкам. Ну, обо всём по порядку…

Честно говоря, я уже и не верил, что в этом году попаду на Вахту Памяти под Питером. в район Синявинских высот. Но, видимо, первое из чудес произошло, и я с 25 апреля по 8 мая 2016 года принял участие во Всероссийской поисковой экспедиции «Вахта Памяти – Гайтолово 2016» в Кировском районе Ленинградской области в составе поискового отряда «Альтаир», а ещё точнее в составе сводного поискового отряда Тамбовской области «Солдаты Памяти».

21 апреля проводил своих… своих родных ребят, которые уезжали в экспедицию раньше. Уже второй год так получается, что я уезжаю позже по ряду причин. Как же тяжело провожать соратников в экспедицию, оставаясь дома. Ну проводили, начали и сами собираться потихоньку. Эти несколько дней – тяжкое моральное состояние, бессонница, ночные сборы снаряжения и предвкушение приезда.

Ну, наконец то мы тоже выехали.  Случилось это 25 апреля, дорога была хорошей. Ночевали  на озере Валдай – места там необыкновенные. Смотришь на такие места и понимаешь, как же велика и прекрасна наша Родина. Утром посетили Иверский мужской монастырь, постояли в храме на службе, и двинулись дальше. По пути заехали на Лелявинский плацдарм, там наши мужики тоже немало повоевали… Я давно ещё книгу читал, написал её ветеран Великой Отечественной войны Михаил Сукнёв, называется она – «Записки командира штрафбата». Так вот Сукнёв на этом плацдарме командовал ротой пулемётчиков. И знаете, ощущения, что я там был, и что это всё реальность, нашли мы и Бобров ручей, и развалины церкви, под которыми, наверно, ещё до сих пор лежат офицер, медсестра и связист, и то место, откуда Сукнёв из пулемёта «положил» 14 фрицев.

Вечером, часов в 8, мы были уже в лагере, нашем лагере, на берегу речки Чёрной. Год ждал, целый год, а как будто и не уезжал отсюда. Встретились с ребятами, поужинали, подготовили снаряжение для работы, и легли спать.

Могила героя войны

Могила героя войны

И вот тут, лежа в палатке, уснуть я не мог долго. Такое спокойное ощущение было: ни интернета, ни телефонов, ни городских огней. ничего, только болота и леса, настоящие ребята в родном для нас камуфляже и тишина… Приехав туда, понимаешь, как всё по-настоящему. Ты и история великой войны, да природа. И люди, люди, достойные уважение, хотя бы за то, что они ТАМ, а не здесь. Там просто всё, как на войне. Шелухи у людей нет, сжато всё до предела, турист или поисковик, мальчик или мужчина, крепкое плечо друга или хныканье, человек или…. Там видно всё, и сразу практически, не по грандиозным словесным замыслам, а по поступкам, по мелочам. Съел банку тушёнки один или со всеми, работаешь или создаёшь видимость, сделал что то сам, по желанию или после долгих уговоров, испугался дождичка или накинул капюшон, остался без «приказа» «добирать» бойца или смылся в лагерь, отдал последние сухие носки товарищу, спросил как здоровье и сказал: «Всё будет хорошо, братишка!» Греет душу, что почти все ребята в поиске – настоящие, настоящие друзья, соратники, можно сказать «боевые» товарищи.

Утром пошли работать на родную «Безымянку», которая так и тянула к себе. Эх, вот сколько раз на не прихожу, а понять не могу, как за две недели боёв на квадратном километре погибла целая бригада, 73 –я морская бригада. Погодка не очень радовала. На следующий день, из-за не ласковой погоды пошли работать в квадрат 34.00, тот самый квадрат, тот самым «страшный» квадрат… Я там был в первый раз, давно мечтал. В обед подошли ребята из отряда «Факел» Пинежского района Архангельской области, в разговоре сказали, что метров 200 от нас, за день до этого «подняли» двух солдат, верховых. И мы с усиленным энтузиазмом начали работать активнее. К вечеру «подняли» одного бойца.

Поисковые операции

Поисковые операции

Когда я приехал, Елена Геннадьевна Валатина, руководитель экспедиции, – сказала мне: «Привет!» И сразу к делам. Ты, говорит, будешь комендантом лагеря. Слово, конечно, неприятное, но: «Так точно! Есть!»

Ну, и я в силу былых привычек начал осмотр лагеря. Смешно, наверное, выглядело со стороны. Половина отряда ребята молодые, первый раз поехали, и меня не знали, а я указания раздавал, что не так и что сделать нужно. Сейчас думаю, и правда смешно и странненько было. Ну, дня через два Елена Геннадьевна меня перед строем представила, и за этот день 7 человек меня на «Вы» назвали – это уже было грустненько и как-то даже обидно… Ну да ладно, вспомнилось, чего-то.

На следующий день работать пошли за речку, вдоль берега, по окопам, где стоял учебный батальон в 1942, мы там, прошлым летом работали, окопы и блиндажи «пробивали». Но этот год оказался щедрым на воду. Воды было очень много, работать было непросто. Я с Генкой Лукьяновым, пошли к ручью, по которому в том же, 1942 один из батальонов 73-ей ОМСБр. выводил из окружения остатки 24- ой гв.сд. Пошли чисто обстановку посмотреть, на разведку, а на обратном пути, приманило нас местечко – около тропинки валялись трубки от противогаза, решили пощупить… Боец!

Солдатский котелок

Солдатский котелок

1 мая была Светлая Пасха, великий праздник. Мы, как и положено, встали, помолились, поели «пасху» и яиц, и пошли на станцию Апраксин, на службу в церковь. Церковь там построили совсем недавно в честь св. Александра Невского, великого полководца, и мужественного русского ВОИНА. Слова его: «Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет!, — в нашей истории, в дальнейшем, оправдывались не раз.

Службу отстояли, пошли в лагерь. Вроде пасха, праздник, но я, поговорив с Еленой Геннадьевной, отпросился на работу, и со мной 7 ребят, добровольцы. Вроде грех на этот праздник работать, но приехали мы издалека и ненадолго, и терять время было очень жалко. Правильно это или нет, я не знаю. В этот день, работая за ручьём, мы никого не нашли.

Пасха на Синявинских высотах

Пасха на Синявинских высотах

2 мая пошли работать на «Безымянку», шли по дороге до Гайтолово, вдоль ЛЭПки, и на полпути у дневального оторвалась лямка рюкзака, в котором была вся еда. Ну чего делать? Дошли до Гайтолово, и девочки начали эту самую лямку пришивать, пришивали  долго, но надёжно. И я, пока ждал окончания процесса, подошёл к братским могилам и часовенке, сел на траву, рядом, положил мужикам, которые здесь лежат с войны, сигарету. Поговорил с ними, попросил помочь…и прощения за нас попросил… До обеда работать было тяжело, не хотелось.  Почему? Я понять не мог… В течении дня наши ребята зацепились в пяти местах, эксгумировали бойцов. А я с Тёмой Козадаевым, начиная с обеда и до вечера, ходил с «прибором» и «шурфил». И за час до окончания работы назвонил котелок. Начали усердно проверять, рядом с котелком — наша кружка. Должен быть боец. Роем. Кость. Есть! У меня мурашки. Я почему-то почувствовал, что он здесь, и он здесь весь. Но мы не успеваем его «поднять», время уже 19 часов. Юрка Хамина, Алинку Ушанову и Риту Мигулю попросили помочь. В этот день с высотки мы ушли в девятом часу вечера, вместе с найденным бойцом. Я даже не знаю, как передать эти ощущения, когда находишь останки бойца РККА, первого за 4 года. Я, конечно, до этого тоже находил бойцов, эксгумировал их, названивал сигналы, где они лежали вместе с «железом», но это был первый «мой» боец. Услышала, наверное, меня небесная канцелярия, может жить правильно стал, может ещё что.

Очередная находка

Долгожданная находка

Лежал он на глубине всего 30-40 сантиметров. Рядом с ним -винтовка Мосина с примкнутым штыком, согнутым от ударной волны (скорее всего), полные подсумки патронов, на месте сгнившего вещмешка, ещё полтора комплекта патронов, котелок, кружка, противогаз, и ботинки, морские ботинки. Значит, из 73 отдельной морской бригады, морячок.   Упал на спину, не добежал до окопа 30 метров…Медальон мы так не нашли. Жаль, имени не узнали.

В лагерь мы возвращались молча Результат этого дня работы — 6 полных бойцов и 2 «добора». Я такого результата за один день на этой высотке не помню.  Вот, то ли верить в сверхъестественные вещи, то ли нет.

Третьего мая также работали, на Безымянной высоте, и вновь останки трех бойцов. Вновь за час до окончания работы я на металлоискатель нашел павшего в бою красноармейца. Внизу противогаз, с двумя пулевыми отверстиями, часть котелка, с такой же дыркой. Копаем дальше, останки солдата лежат очень компактно. Уже вечер, вновь не успеваем закончить работу в срок.  Но оставлять бойца и мыслей нет. Начинаем расширяться, винтовка со штыком, противогаз, каска, лопатка, котелок, полные патронов подсумки, красноармейская звездочка, большая, 38 мм, и ботинки, морские… И опять нет медальона. И лежал он практически рядом со вторым моряком, метрах в сорока.  По всей вероятности погибли в одночасье, в одной атаке. Как упали, скошенные осколками, так и лежали до нас, забытые всеми.. А всего за эту экспедицию, в районе этого окопа на «Безымянке» нашли 6 бойцов, и все «верховые», не добежавшие до вражеского окопа, погибшие в атаке, последней атаке.

Солдатский медальон

Солдатский медальон

Они, с примкнутыми штыками,
Не добежав до рубежа.
Той крайней, яростной атаки,
Сложили головы не зря.

6 мая было захоронение останков павших воинов РККА на мемориале Синявинские высоты. Захоронение – это особое мероприятие, оставляет глубокий след в душе и памяти.  Сложно передать возникающие чувства. Ощущение, что будто вчера был бой и 1211 бойцов и командиров РККА с воинскими, гражданскими и духовными почестями легли в братскую могилу Синявинского мемориала, вот только 58 установленных имён.  Результат? Да, результат! Результат труда моих соратников поисковиков из многих регионов, приезжающих сюда каждую весну, и вкалывавших две недели в поте лица, что найти эти святые останки, чтоб похоронить, чтоб поклониться, чтоб теплом своих рук согреть души погибших за нашу землю воинов. Целый полк солдат обретет покой.

Захоронение героев войны

Захоронение героев войны

Нас на разных мероприятиях и выступлениях часто спрашивают: «Платят ли вам деньги, ребята?»  И вот, именно на захоронении, я почему-то вспомнил об этом частом задаваемом вопросе в тот момент, когда мы несли гробы с останками мужиков в братскую могилу.   Мужики эти шли на смерть под Ленинградом, и погибали, не думая ни о наградах на гимнастёрках, ни о деньгах. А шли на смерть за жизнь своих близких, значит, и за нашу жизнь. Собой прикрывали родные города и деревни. Все делали, через «не могу», но, чтоб по нашей Великой земле не ходили двуногие звери, с автоматами МП -40.

И вот тут, понимаешь, неважно новый модный костюм ты носишь или старые джинсы, ездишь на «Феррари» или «Жигулях», двухэтажный дом у тебя или маленькая квартира, полный кошелёк денег или только мелочь на пачку сигарет. Всё это в глобальном масштабе не важно. Важно только одно, чтобы ты был человеком, и оставался им, и, если придётся, защитил своих родных и Родину. И ещё нужно оставаться достойными памяти этих ребят, которые победили фашизм.

Отец Вячеслав, священник из С-Петербурга, который всегда приезжает и проводит обряд отпевания воинов на Синявинских высотах, в этом году сказал, что все мы, работающие в таких экспедициях, находимся на уроке любви к Родине. А мне ещё кажется, мы там прививаемся ото лжи. От лжи тех, кто хочет переписать нашу историю, и заставить нас забыть. И если бы мы за это ещё и деньги получали, то я думаю, это было бы кощунством, и потеряло бы всю суть…

Трудно после этого возвращаться в обычную жизнь.   Экспедиция закончилась…

Не за награды и медали
Судьбой избрали поиск мы,
А за ребят, что воевали
И до Берлина не дошли.

А сколько их тогда погибло
Геройской смертью иль в бою.
Под Сталинградом и Москвою,
Ростовой, Питером, в Крыму.